Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

matilda_repa

22 декабря 2015 г. в ЦДЖ прошел круглый стол «Художник прессы: отражение в времени в рисунках»

22 декабря 2015 года в Центральном Доме журналиста прошел круглый стол «Художник прессы: отражение времени в рисунках», организатором которого выступил Союз журналистов России. В обсуждении приняли участие известные художники России, карикатуристы, журналисты и общественные деятели. В рамках круглого стола была открыта выставка острых политических карикатур газеты «Шарж и Перо».


Отечественную журналистику представляли аж два (!) секретаря Союза журналистов Роман Серебряный и Павел Гутионтов.
Мне и Колгарёву (сняты со спины) табличков не досталось. Рангом не вышли. Слова, впрочем, тоже не предоставили. Но реплики с места я себе позволил. Ибо нефиг!


Collapse )
matilda_repa

Юрий ЧЕРЕПАНОВ "Рисунки на курительной бумаге" в МВЦ "Рабочий и колхозница" 7 мая 2015 г.



Вчера был на выставке Юрия Черепанова в Манеже под "Рабочим и колхозницей". Очень хотел увидеть и пообщаться с крокодильским коллегой, с которым часто встречались на темных и худколлегиях журнала "Крокодил". К сожалению, мастер приболел и не смог приехать на открытие. Зато на большом мониторе там же демонстрировался фильм-интервью с художником. Внешне Юрий Черепанов почти не изменился. Всё так же энергичен и увлечён работой. Освоил компьютер! Удачи, здоровья и творческого долголетия, Юрий Андреевич!

ЗАРИСОВКИ НА КУРИТЕЛЬНОЙ БУМАГЕ

Рисунки Юрия Черепанова
8 мая — 12 июня 2015
МВЦ «Рабочий и колхозница», Мира пр-т., 123б

Юрий Черепанов родился в 1922 году. В годы Великой Отечественной воевал в составе миномётного полка (был радистом), награждён орденом Отечественной войны II степени, медалями «За отвагу», двумя медалями «За боевые заслуги», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне» и другими. На фронте художник делал зарисовки на листках курительной бумаги, а позже на основе этих зарисовок создал серию графических работ, публиковавшихся в журналах «Крокодил», «Труд», «Правда» и других.
В рамках выставки «Зарисовки на курительной бумаге» показаны работы художника разных лет (графика и живопись), а также его личные вещи и фронтовой блокнот.
Как вспоминает Юрий Черепанов, во время войны в солдатское довольствие входили, кроме всего прочего, табак и курительная бумага. В своём взводе он один был некурящим, и во время перекуров рисовал на этой бумаге сюжеты из солдатской жизни и портреты однополчан. Часто они отправляли эти рисунки домой вместо фотографий. Вскоре Черепанов стал известен как художник, не только у себя во взводе, но и во всём полку.
По окончании войны Юрия Черепанова как бывшего студента довольно быстро демобилизовали. После возвращения молодой художник вспомнил свои фронтовые зарисовки и решил предложить их одному издательству. Как рассказывает Юрий Черепанов, «Меня там приняли довольно холодно. “После Победы над фашизмом нам нужны героические рисунки, а у ваc солдаты портянки мотают да варят кашу”. И только спустя шестьдесят лет я смог опубликовать эти зарисовки на курительной бумаге».
Сегодня, спустя семьдесят лет эти необычные рисунки станут доступны широкой аудитории в Музейно-выставочном центре «Рабочий и колхозница».
crocodile

Умер Михаил УШАЦ



"Еще один крокодилец умер - Михаил Ушац!
Миша был замечательным человеком! Это был редчайший особый тонкий человек!
По образованию архитектор, всю жизнь проработал в "Крокодиле", придумав и нарисовав огромное количество гениальных карикатур! Он безумно любил сам "Крокодил" и авторов "Крокодила", которых он всегда уважал, относился ко всем деликатно и интеллигентно!
Работал как художник театра, как художник-плакатист, как автор необыкновенных юмористических книг-головоломок! Рассказчик анекдотов и всяких остроумных историй, связанных с известными людьми! Его фамилия украшала все знаменитые здания мира- "Ушац" было начертано на фасадах многих городов и стран! "Ушац" было также популярно , как " Кока-Кола", "Сони" или "Мерседес"!
Зная его лично довольно хорошо еще с начала 70-х годов, могу сказать, что от него всегда исходила человеческая доброта и мудрость!
Нас, ветеранов "Крокодила", осталось слишком мало! Придет время, когда и нас некому будет вспомнить, как и сам "Крокодил", которого уже многие не знают!
Пусть ушедшие в последнее время друзья-"крокодильцы" останутся в нашей памяти!
Миша Ушац был редчайший человек и уникальнейший талант!"

Владимир МОЧАЛОВ

Добавлю от себя, ушёл не просто художник "Крокодила", а весьма ощутимая часть журнала, место которого осталось сейчас лишь в сердцах людей, любивших"Крокодил". Прекрасный художник, замечательный темист, герой многих легенд и преданий не только "Крокодила", но и его родного МАРХи. Редкий город на планете остался без надписи УШАЦ на какой-нибудь исторической стене. Ушац, пожалуй, был самым великим путешественником современности благодаря давней архитектурной традиции. Каюсь, нередко на своих картинках я писал, да и, пожалуй, буду писать слово "УШАЦ" в дань памяти замечательного крокодильца Михаила Ушаца!


Здесь Михаил Ушац (справа) такой, каким я привык его видеть на темных худколлегиях журнала "Крокодил". Он один из немногих художников журнала приходил на занятия студии карикатуристов, чтобы научить нас, неоперившихся ещё карикатуристов, придумывать смешные рисунки.


Открытие выставки художников советского "Крокодила" в выставочном зале МОСХ на Беговой (Москва, м. "Беговая") 3 апреля 2008 года. На открытие пришли постоянные художники "Крокодила" - Герман Огородников, Анатолий Елисеев, Владимир Каневский, Михаил Ушац, Виктор Скрылёв, Сергей Тюнин, Игорь Смирнов и другие.
crocodile

Константин РОТОВ - Советский художник - 1971 (PDF, DjVu)



Один из самых ценных альбомов в моей коллекции. Интерес к творчеству Константина Ротова у меня, мальчишки, никогда не видевшего его рисунков в "Крокодиле" (Ротов умер в 1959 году, а я в тот год как раз родился), возник не случайно. Про Ротова мне поведал иллюстратор "Незнайки на Луне" Генрих Оскарович Вальк. Рассказал, в частности, про то, как на оформление советского павильона на Всемирной выставке в Париже позвали ни кого нибудь, а карикатуриста Константина Ротова. Кроме него никто не мог справиться с многофигурной композицией, состоявшей из передовиков социалистического производства. И ещё он отметил замечательную наблюдательность художника. В последние годы жизни Ротов из-за болезни практически не выходил из квартиры, но люди на его рисунках всегда одевались по последней моде. Как так? Оказывается, помогал телевизор. Константин Павлович смотрел его и всегда был в курсе самых последних веяний времени.

СКАЧАТЬ (PDF)

СКАЧАТЬ (DjVu)

Специально для old_crocodile
repkinder

Немного о себе и много о "Крокодиле"

Осколки старого "Крокодила" на открытии Выставки иллюстраторов в ЦДХ, декабрь 2008 г.: слева направо Герман Огородников, Анатолий Елисеев, Сергей Репьёв

Первое осознанное воспоминание о журнале "Крокодил" связано у меня с небольшим павильончиком в красногорском заводском парке отдыха. Это было что-то вроде читального зала. На одном из столов лежала подшивка журналов "Крокодил", в которую я тут же вцепился - яркие картинки сразу же привлекли моё внимание.

Насколько я помню, я всегда хотел быть карикатуристом. Когда мне было 3-4 года, отец нарисовал несколько смешных картинок на листе бумаги. И тогда я понял, что обязательно научусь рисовать не хуже. И гораздо смешнее. Где-то, начиная с третьего класса, я даже посещал художественную школу. Ходил с жуткой неохотой, как на каторгу. Сидеть и рисовать всяческие горшки и драпировки казалось мне делом нудным и малоинтересным. То ли дело весёлые картинки! Их я мог рисовать часами. И с большой охотой. "Художку" я так и не закончил, бросил...


Collapse )

Где-то классе в пятом я подрядился рисовать сатирическую стенгазету. Идея была такая. Я брал журнал в учительской, подсчитывал, у кого больше двоек и колов, и выводил тройку самых заядлых двоечников. Эти бедолаги вечно участвовали в каких-то состязаниях. Например, по сбору грибов - двоек. Сейчас трудно вспомнить, какие картинки и стихи я туда помещал, но один стишок запомнился. Звучал он так: "Наш ... - электрон, вокруг двойки кружит он". На картинке обалделый двоечник действительно крутился на орбите вокруг шара-ядра с цифрой 2. Жаль, но после третьего выпуска стенгазеты, учителя прикрыли мою инициативу, им не нравилось, что я беру без разрешения классный журнал...

Однако в совершенно неприличном количестве карикатуры "попёрли" из меня в 9-м классе. У меня родился первый персонаж - хулиганистый детина Архимед в древнегреческой тоге и с наколкой на руке в виде якоря. Известное изречение своего тёзки "Дайте мне точку опоры, и я переверну землю" мой герой воспринял буквально и попытался осуществить задуманное при помощи уличного фонаря. На уроках была нарисована целая серия "Приключений Архимеда", где он неизменно что-то крушил в пьяном угаре. Жаль, но ни одного рисунка с Архимедом у меня не сохранилось. Все до единого были раздарены одноклассникам, у которых этот персонаж был очень популярен.

Следующим объектом моих "нападок" стал химик Аторин Анатолий Гаврилович (А.Г.А). Он был не только прекрасный преподаватель (из моего класса три человека поступили на химфак МГУ), но и личность весьма и весьма неординарная. Если ему что-то не нравилось, он мог устроить виновному суровую выволочку, но так смешно, что жертва даже не знала, плакать ей или смеяться. Любимым его ругательством по отношению к балбесам, то есть к нам, было "Мастодонты! Динозавры!" А раз так, то следующая серия рисунков была о том, как целый класс неуклюжих волосатых ископаемых, пытаясь делать лабораторные по химии, безжалостно крушит хрупкие приборы, колбы и реторты, устраивает взрывы, получает всяческие увечья, самовозгорается. И тогда на картинке возникал Аторин с огнетушителем, пытающийся сбить огонь с паникующего мастодонта. Была целая серия специзобретений А.Г.А. в виде странных механизмов, изобилующих трубками и колбами, наподобие машины времени Шурика из фильма "Иван Васильевич меняет профессию". С помощью одной из таких машин Аторин превращал заросших лентяев в прилежных аккуратно подстриженных учеников. Кстати, страсть Аторина к аккуратным причёскам послужила возникновению плаката "А ты сходил в парикмахерскую?". На листе ватмана А1 я нарисовал химика в позе человека с известного плаката Д. Моора. Но вместо бревна в руке А.Г.А. были ножницы, а внизу сидел совершенно лысый ученик. Плакат был пришпилен к двери химкабинета, и через пять минут возле него собралась радостно ржущая толпа. Наконец, непривычный шум за дверью привлёк внимание виновника веселья. он вышел, обозрел плакат, откнопил его и забрал с собой с совершенно замечательной фразой: "Юмористы здесь собрались, понимаешь ли..." Позже у меня родились строки:
"Юмористы здесь собрались, понимаете ли.
То нарисуют, то снимут...
Я такой шарж на тебя нарисую,
ни в одну больницу не примут!.."
Думаю, вы не удивитесь, если узнаете, что за небольшим исключением все рисунки про А.Г.А. я подарил объекту своих карикатурных нападок. Надеюсь, он на меня не обиделся...

В том же 9-м классе я поступил в Школу юного журналиста (ШЮЖ) при журфаке МГУ - своего рода неофициальная подготовительная площадка к поступлению в университет. Сидел на занятиях, кстати, с Андреем Камориным, позже ставшим весьма популярным благодаря передаче "Что, Где, Когда", в которой он возглавлял одну из команд. Журналиста из меня не получилось, я очень быстро понял, что рисовать мне интереснее, чем писать, но ШЮЖ не бросил, ходил туда все два года с большим интересом. И, наконец, дождался.

На факультете журналистики МГУ, 1975 г.


Однажды на занятия пришёл фельетонист из журнала "Крокодил" Михаил Казовский. Я вцепился в него, как в ту подшивку "Крокодилов" из раннего детства. И ему не оставалось ничего другого, как пригласить меня в редакцию. В "Крокодил" я приехал с толстой тетрадью (она хранится у меня до сих пор), своего рода рукописно-рисованный юмористический журнал, куда я помещал свои рисунки, стихи, пародии. В конце фолианта была так называемая "гостевая книга", где по моей просьбе одноклассники писали свои впечатления (комменты). Так что это был своего рода Живой Журнал, хоть интернета тогда и не существовало. Казовский принял мои экзерсисы весьма благосклонно, сразу сделал вывод, что мне интереснее попробовать себя, как карикатуриста, а не юмориста, хотя на полном серьёзе разобрал одну из моих пародий, отметив её достоинства и недостатки. Он выбрал с десяток рисунков из тетеради и предложил показать их на ближайшем "темном" совещании. И у меня появился повод приехать в "Крокодил" ещё раз.


Надо сказать, редакция "Крокодила" производила на новичка потрясающее впечатление. Журнал занимал весь 12 этаж здания издательства "Правда", что рядом с Савёловским вокзалом. Наверх вели три лифта, но прежде, чем попасть в один из них, надо было пройти мимо милиционера из службы охраны здания. А для этого нужен был пропуск, который заказывался там же внизу по телефону. Надо было лишь дозвониться до сотрудника редакции, имевшего на это право (Обычно это был художественный редактор - Святослав Спасский). Потом надо было подождать, пока он позвонит в отдел пропусков, и, наконец, получить заветный листок. Теперь оставалось дождаться своей очереди ехать в лифте. Хоть их было и три, но народу было ещё больше, поэтому своей очереди приходилось ждать по 10-15 минут. История помнит одного крокодильца, который ни разу не воспользовался ни одним из трёх лифтов. На протяжении долгой творческой жизни он поднимался на самый верх только по лестнице. Это был знаменитый художник "Крокодила" Борис Ефимов. Один из отцов-основателей журнала. Помня об этом, я всегда спускался вниз только по лестнице. Ходить по ней наверх у меня никогда не хватало решимости. "Богатыри не мы..." Сама редация представляла собой длинный коридор с дверями в кабинеты сотрудников, который вёл в конференц-зал, где и проходили "темные" совещания и худколлегии. И это был не просто коридор. Годах в 50-х художники Ротов, Семёнов, Кукрыниксы, Бродаты написали на его стенах панно, на котором в конференц-зал редакции шли и ехали литературные герои знаменитых сатирических произведений. Там был и Дон Кихот на тощем Россинанте, и барон Мюнхгаузен, и бравый солдат Швейк. Были Гулливер и Гаргантюа с Пантрагрюэлем. Не знаю, кто сейчас сидит в этих стенах, возможно новые хозяева сделали модный евроремонт, и под слоем штукатурки скрылась задорная талантливая живопись самых интересных мастеров журнала, я эту стену буду помнить до конца своих дней, И внукам расскажу (надеюсь...).
P.S. Стараниями одного из крокодильцев Игоря Смирнова (на снимке внизу справа) панно (а это был холст, прикреплённый к стене) было отправлено на реставрацию в мастерские Российской Академии художеств.

Первый крокодильский художник, с которым я познакомился, Адольф Скотаренко, на открытии прошлогодней выставки карикатуры, посвящённой дню смеха, рядом крокодилец Игорь Смирнов, 1 апреля 2008 г.


Конечно же, у меня ничего не взяли. Помню, я стоял у длинного стола, за которым восседали мэтры, красный, как рак, и страшно переживал свою неудачу. Сейчас, смотря с высоты приобретённого опыта, я прекрасно понимаю, что те ученические юморинки и не могли быть приняты, они, скорее, годились для журнала "Весёлые картинки" и то при условии, что их нарисовали, скажем, Иван Семёнов или Виктор Чижиков. Когда "темное" закончилось, и народ начал расходиться, меня окликнул подтянутый мужчина в очках, сидевший около окна за журнальным столиком. Очень важно он поинтересовался, кто я такой и чего хочу от "Крокодила". Его солидность заставила меня принять его за Святослава Спасского, сотрудника редакции, что заказывал мне пропуск. И я, как на духу, отчитался перед ним о своих планах как можно быстрее начать печататься в журнале. "Спасский" выслушал меня благосклонно и под конец беседы подарил один из "темных" набросков. На нём была изображена учительница, которая входила в класс в милицейской фуражке. Таким образом она надеялась припугнуть непослушных учеников. Потом я узнал, что это был карикатурист Адольф Скотаренко. И это был первый художник, с которым я познакомился в "Крокодиле".

На первом заседании клуба карикатуристов "Московского Комсомольца", 1976 г.

Я стою третьим слева (сигарета во рту просто так, для солидности), четвёртый слева Володя Уборевич-Боровский, на редакторском месте карикатурист Андрей Рыжов


Так уж получилось, что первый свой рисунок я опубликовал не в журнале "Крокодил", а в ставшем ныне главным рупором жёлтой российской прессы "Московском комсомольце". Гонорар, как сейчас помню, составлял аж 4 рубля (полтора кило колбасы)! Но мне он и тогда казался ничтожным по сравнению с гонорарами, которые платили в "Крокодиле".

В том же году в "МК" впервые собрался клуб карикатуристов и я побывал на его первых заседаниях. И так бы, наверное, и ходил туда, если бы а) после двух публикаций в газете меня неожиданно не перестали печатать, б) карикатуристы, собравшиеся в клубе, не начали странную бодягу с вопросом о членстве. Получалось, что для того, чтобы вступить в клуб, надо было напечатать в газете как минимум 3 рисунка. У меня было 2 и я членом ну никак не мог стать. При всём при том я был одним из немногих, кто посещал заседания с первого дня. Кто-то стыдливо начал бормотать о каком-то там кандидатстве, я же просто перестал туда ходить. Мне был куда интереснее "Крокодил", вот где я хотел чего-то достичь.

Ни одной моей темы не брали примерно полгода. Я, как мог, старался ходить на все "темные" и "худколлегии", куда маститые карикатуристы приносили уже готовые рисунки. И, наконец, о, чудо! Четыре картинки на тему "Глазами детей" легли не на стул под гильотиной, а в тощенькую стопочку принятых тем на столе. Конечно, рисовать их мне никто не доверил. Доверили Юрию Узбякову, ветерану журнала. А мне за мои труды выписали гонорар - 25 рублей. Первый крокодильский гонорар!

В центре народный художник СССР Иван Семёнов, справа замредактора Александр Вихрев, слева "примазался" начинающий карикатурист Сергей Репьёв

К тому времени я перезнакомился почти со всеми художниками журнала, имена которых помнил ещё со школы. Побывал в гостях у Ивана Максимовича Семёнова, автора рисунков к моей любимой детской книжке "Приключения Карандаша и Самоделкина", в мастерской у Виктора Чижикова, чьи иллюстрации к "Алисе в стране чудес" обожал ещё со времён журнала "Пионер", что выписывали мне в детстве. И, конечно же, у Генриха Оскаровича Валька, автора чудесных рисунков к "Незнайке на Луне", второй моей любимейшей детской книжке. К Вальку я, кстати, "зачастил". Он сам предложил мне приезжать к нему почаще и показывать новые рисунки, чтобы он мог указать мне все мои ошибки. Сейчас я понимаю. какое это было счастье, когда тебя готов учить мастер такого уровня. Но тогда я был мал и глуп, и побывал в квартире у Валька всего три раза. Увы, увы, увы...


Первый мой рисунок в "Крокодиле" был напечатан в 1980 году накануне летней московской олимпиады. Я тогда нарисовал десятка два карикатур на спортивную тему и принёс на "темное". Взяли картинку со спортсменом на кольцах, которого облаивала злая собачка. А так как по графике она вполне подходила для "Крокодилинок", её не стали заказывать мастеру, решили печатать, как есть. Хочу сказать, что "Крокодилинки" - были реальной возможностью для начинающих публиковать в журнале свои рисунки. Мэтры на "крокодилинки"не разменивались...

К тому времени я примелькался в редакции, меня начали узнавать. Только я никак не мог переломить ситуцию, когда мои темы отдавали другим художникам. Тогда я решил пойти на хитрость и тему, которуя я считал проходной, приносить в виде готового рисунка. К моему удивлению уловка сработала. Андрей Порфирьевич Крылов, главный художник журнала, посмотрел на мой рисунок и огорчённо покачал головой. - Рисунок отличный, а вот тема подкачала, жалость-то какая... (К слову сказать, рисунок этот через год был напечатан в молодёжном номере студии "Крокодила"). Но лёд тронулся и мне стали иногда заказывать мои темы.

Журналист с микрофоном подозрительно похож на художника Святослава Спасского, так уж мне захотелось...

"Крокодил", 1982 г.


А ещё через полгода "Крокодил" начал набирать желающих в студию молодых карикатуристов. Узнав об этом, в неё запросился и я. Крылов странно на меня посмотрел и спросил: - А тебе-то это нафиг нужно? И был прав. Потому что первым делом глава студии Гарри Йорш категорически запретил студийцам приносить какие-либо рисунки на "темные" и "худколлегии". - Вы числитесь в студии и печататься будете через студию! - таков был категоричный вердикт. Тогда же и вышел некий конфуз, который, боюсь, и вызвал столь суровое решение. Я показал на занятиях набросок темы, которую уже приняли и заказали рисовать. Йорш раскритиковал тему и посоветовал не тратить на её рисование время. А когда увидел готовый рисунок в журнале, страшно разозлился и устроил мне разнос. Мне бы тогда уйти, но я не решился. Сейчас жалею... Жалею, потому что вся эта катавасия длилась года два. И за всё это время был выпущен лишь один молодёжный номер, к которому я нарисовал обложку. Два года, потраченных непонятно на что... Фактически студия открыла только Славу Полухина, ставшего одним из ведущих художников журнала 80-х годов, Володю Уборевича-Боровского и Сергея Богачёва, которые к моменту прихода в студию были уже сложившимися художниками-карикатуристами. Все остальные члены студии не нашли себя в журнале и об их дальнейшей судьбе я ничего не знаю...

Начальник группы авиационного вооружения вертолётного полка, пос. Нивенское Калининградской области, 1983 - 1985 гг.

Пока я служил в армии после института, в "Крокодиле" сменилась власть. Крылов ушёл и его место занял молодой художник Владимир Мочалов, который до этого работал в художественной редакции под началом Спасского. Не зря говорят, что новая метла метёт по-новому, Владимир решил, что его не устраивает художественный уровень журнала, и пригласил к сотрудничеству знакомых иллюстраторов Петрова и Гальдяева. Великолепные книжные графики, они сотрудничали с журналом где-то полгода, а потом ушли. Я сам слышал, как один из них жаловался: "Я рисую целую книжку, сдаю без поправок, получаю кучу денег, а тут приходится ездить из-за одной картинки и по нескольку раз переделывать! Зачем мне это надо?" Казалось, что Мочалов просто "чистит" ряды. Принесённый рисунок он жестко критиковал и заставлял перерисовать. На вопрос, что конкретно поправить, объяснений не давал, говорил: сам посмотри. Помню, он меня замурыжил с переделками рисунка про робота-джинна, мокнущего под дождём на заводском складе. Он никак не мог мне объяснить, что ему в рисунке не нравится. В конце-концов я согласился отдать тему Черепанову. Черепанов решил её достаточно лаконично, и разница в моём и его рисунках была лишь в том, что у меня директор склада был страшно напуган, а у Юрия стоял безразлично... Ещё помню разговор Мочалова с Полухиным по поводу принесённого рисунка:

Мочалов: - Плохой рисунок.

Полухин: - Тогда я его порву.

Мочалов: - Пожалуй, порви.

Полухин рвёт рисунок.

На персональной выставке Владимира Мочалова в Малом (Новом) Манеже, июнь 2008 г.

Все эти неприятности совпали по времени с проблемами на работе, и я на пару лет покинул журнал...

Вернул меня Полухин. И Спасский. Я тогда работал в московском "Киноцентре", где "свобод" было куда больше, нежели на прежней службе. Позвонил Слава, рассказал новости, спросил, не хотел бы я снова ходить в журнал. Я страшно хотел, но помня отношение Мочалова, отчаянно отказывался. Полухин меня всё-таки уговорил передать через него несколько тем для журнала. На это я согласился. И буквально через несколько дней он позвонил снова и сказал, что одна из тем принята и я должен её нарисовать. - Не хочу я ничего рисовать, - сказал я, - Нарисуй сам. Скажи, что я подарил её тебе. Через полчаса Слава перезвонил и сказал, что Спасский требует, чтобы карикатуру рисовал только я сам и ни на кого свои обязанности не перекладывал. Пришлось согласиться. Так я и вернулся в "Крокодил".

- Товарищи, я - инженер, получаю 120 рублей...

- Моя предвыборная программа: не более двух уроков в день, никаких заданий на дом и чтобы родителей не вызывали!

- Что поделаешь: предприятию нужна валюта...

"Крокодил", 1989 г.

Это был 1988 год. Вовсю гулял ветер перемен. Был избран первый народный парламент, заседания которого показывали по телевизору с утра до ночи. Ну, как было не откликнуться? То время мне запомнилось относительной свободой слова. Принимались такие темы, за которые раньше можно было навсегда вылететь из "Крокодила" с волчьим билетом. Помню, Черепанов принёс тему с мужиком, который, воровато озираясь, в ночной темноте пишет на стене "Слава КПСС!" Под оглушительный смех тема была принята, а рисунок украсил собой обложку журнала (последнюю его обложку в "Крокодиле", как он потом написал в своей книге воспоминаний). Я тоже изгалялся, как мог. Придумывал невероятные ситуации, в которые могли попасть граждане нашей страны. Они и деньги вместо обоев клеили на стены, и сдавали их, как макулатуру, в приёмные пункты в обмен на талоны на получение товаров... Эх, знать бы, что так всё и будет, подумал бы, прежде, чем шутить... Хотя табу по-прежнему оставались. Например, вождя мирового пролетариата трогать не разрешалось ни при каких обстоятельствах. Я предложил два сюжета, в одном Ленин под покровом ночи, обвязавшись платком, спешно покидал... мавзолей, в другом опломбированный мавзолей в составе поезда направлялся в Германию. Не прошли оба. В конце-концов рисунок с Ильичом напечатал новый юмористический журнал "Постскриптум", а затем, без указания авторства "Независимая газета" рядом с информацией об открытии этого журнала.

- Кричать "Рубли!" наотрез отказался.

"Крокодил", 1990-91 гг.


Ближе к концу 80-х "Крокодил" отправил свой "десант" за границу. Какой-то турецкий издатель связался с журналом и попросил прислать ему в помощь крутых русских художников. На чужбину отправились Владимир Мочалов, Валерий Мохов и Вячеслав Полухин. Отсутствовали они примерно год, а потом неожиданно вернулись. Хотя турок и  хотел, чтобы они работали на него дальше. Не знаю, как остальные, а Слава Полухин, например, очень боялся, что если он будет ещё дольше отсутствовать, на Родине его забудут и он вернётся к разбитому корыту. Он и вернулся к разбитому корыту: буквально через полгода СССР был уничтожен, а работа художника стала стоить сущие гроши...


В начале 1990-го года редакция журнала решила, что кроме карикатур надо печатать комиксы. Сначала за дело принялись Витя Луговкин (автор сюжета) и Володя Уборевич-Боровский (графика). На протяжении шести (насколько я помню) номеров они выдавали истории из жизни какого-то сельского парня. А потом Спасский предложил мне перехватить эстафетную палочку. Я подумал и выдал сюжет про солдата из русской сказки, который на пенсии решил получить садовый участок. Помню, первый выпуск рисовал всю ночь, надо было успеть закончить работу до утра -  номер с комиксом шёл в печать. Дальше было проще, я втянулся в жёсткий ритм, и успевал и придумывать, и рисовать днём. Хотя с одним из выпусков вышла закавыка. Я неправильно расчитал размеры одной полосы, и она не помещалась в макете. Что делать, перерисовывать? Времени нет, номер идёт в печать! - А давайте, - сказал я Спасскому, - я нарисую пару кадриков и мы их вставим посередине, изменив пропорции полосы. Фотошопа тогда не было. Поэтому готовая полоса была просто разрезана в месте стыка кадров, и между ними предполагалось вклеить эти два кадра. Я взял кусочек ватмана, карандаш, перо с тушью и пошёл в конференц-зал рисовать задуманное. Через какое-то время я увидел рядом с собой Володю Мочалова. - А ты научился быстро работать, - с уважением в голосе сказал он. Это была первая похвала из его уст за всё время нашего знакомства...

Один из выпусков "Старой сказки":

"Крокодил", 1991 г.

С падением СССР у журнала "Крокодил" начались нешуточные финансовые трудности. КПСС была под запретом, а всё финансирование осуществлялось именно ей. Несколько человек из верхушки редакции быстренько приватизировали журнал вместе с площадями, вывели за штат всех художников, приняли решение выпускать журнал вместо трёх один раз в месяц и срочно поменять политику издания, отдав предпочтение бытовому юмору. Полухин, ранее состоявший в штате редакции, предательства не простил и много лет не печатался в "Крокодиле". Через какое-то время ушёл и я. Но тут причины были чисто личного свойства. Я настолько сильно переживал разрушение СССР и последствия гайдаровских реформ, что заставить себя рисовать карикатуры, будь то юмор или сатира, просто не мог. По примеру Полухина я стал искать работу художника-иллюстратора и вскоре нашёл её в издательстве "Карапуз", для которого нарисовал не один десяток детских книжек. Что же касается "Крокодила", то он постепенно превратился в беззубый юмористический журнал, в котором в основном публиковались карикатуры и анекдоты по большей части "про тёщу" и "любовника в шкафу". Выживали, как могли. Как-то сотрудники редакции даже выпустили номер, посвящённый "смерти" журнала, на обложке которого "покойник" плыл по Москве-реке мимо Белого дома, где тогда находился парламент. Таким образом крокодильцы хотели привлечь внимание власти к бедственному положению сатирической прессы, только всё было напрасно. Власть упивалась дележом собственности и суверинитетов, и на какую-то сатирическую прессу ей было глубоко плевать.

"Крокодил", 1991 г.



Закрылся "Крокодил" в 2000 году, когда журнал вместе с названием и помещениями купили владельцы "Новой газеты". Вышло несколько номеров обновлённого издания, в котором кроме карикатур и анекдотов печатались программы телепередач и интервью со звёздами. Вышло два или три номера. А потом журнал просто перестал выходить...

Приблизительно в то же время несколько человек из прежней редакции нашли деньги и начали выпускать "Новый Крокодил", стараясь сохранить традиции старого журнала. Но денег, как всегда, не хватило и летом 2004 года издание прекратило своё существование.

Несколько лет назад "Новая газета" решила-таки воспользоваться купленным брендом и, пригласив на должность главного редактора скандального журналиста Мостовщикова, начала выпускать свой вариант "Крокодила". Я его называю "сверхновым". Это как сверхновая звезда, которая после взрыва превращается в чёрную дыру. Так и здесь. Традиции журнала были отброшены за ненадобностью. Остались лишь название и декор обложки, стилизованный под "Крокодил" времён 40-х годов. Зато внутри появилась невразумительная графика, которую лишь с большой натяжкой можно было назвать карикатурой, тексты, единственным достоинством которых можно назвать лишь стёб по поводу и без, и мат чуть ли не в каждом материале. Печатался журнал почти что чёрно-белым на отвратительной обёрточной бумаге. Сам журнал продавался, запечатанный в пакет из крафт-бумаги с непременным приложением внутри вроде лаврового листа. Стоило всё это "великолепие" чуть больше 100 рублей (советский аналог стоил 12, потом 15 и уже под закат СССР 20 копеек). "Новая газета" развлекалась таким образом года 3, пока у хозяев хватало денег на оплату работы журналистов и полиграфию. Потом начались проблемы с Роспечатью, которой журнал задолжал немалую сумму, примерно полгода издание продавалось чуть ли не из-под полы, что с гордостью было объявлено "достижением редакции". Вот мы какие крутые, мы "подпольный" журнал!!! Но причина была куда проще: непонятный и несмешной журнал народ категорически отказывался покупать. И в конце-концов у владельцев бренда то ли кончились деньги, то ли детище надоело, и "кадавр" благополучно испустил дух...

"Крокодил", 1998 г.

matilda_repa

Грустные мысли о самиздате

На сегодняшний день "Самиздат" - это издание себя любимого без малейшей надежды не то, что бы заработать, а просто даже окупить затраченные средства. В лучшем случае - это средство пропиарить самого себя, то есть создать своего рода бумажное портфолио.
На этой КомМиссии конкретно самиздат не покупал практически никто. Collapse )
matilda_repa

Репа в мире Четверга! Йо!!!



Никогда и ни от кого я не скрывал. что Даниил Кузьмичёв является одним из самых почитаемых мною художников-комиксистов в России а его проект "Люди Четверга" одним из самых интересных для меня комиксных проектов вообще. Так вот, наконец, свершилось! Репа, кою я холю и лелею уже добрых полтора года, стала объектом поклонения одного из героев ЛЧ! Не зря, не зря повесил колдун по имени "Голод" портрет моей Репки на стену! Значит, любит и уважает!
Йо-хо-хо!!!
И бутылка рома...
Collapse )
matilda_repa

За сколько продаваться? (ответ deedle и pitonу)

Давно не устаю твердить: "Художники (и не только) ДОЛЖНЫ просить за свою работу как можно больше!!!" Это их обязанность! Это их долг, в конце концов! Работая за копейки, они вынуждают и других работать за копейки, потому что избалованные заказчики, поработав с такими вот альтруистами, уже отказываются платить больше. И в результате быть художником становится просто не выгодно. Кушать иногда тоже хочется... Вот и идут толпы художников в верстальщики, дизайнеры, менеджеры, киномеханики, (впиши своё). Я начинал, когда существовали твёрдые расценки на художественные работы. Это было, проклинаемое многими, советское время. Небольшой оборочный рисунок, сделанный для полиграфии, стоил 20-40 рублей (инженеры получали тогда 120 рублей в месяц). То есть отрисовав для издательства книгу, можно было пойти и спокойно купить на гонорар себе "Жигули". И торговаться с заказчиком не было нужды. Существовали эти самые твёрдые расценки. Конечно, тогда, чтобы получить заказ на какой-нибудь учебник, нужно было долго и долго пробиваться, "но к годам к 40 художник начинал обрастать жирком" (по выражению Виктора Чижикова). Сейчас же, по моему, годам к сорока художник начинает задумываться, какую бы ему найти ещё работу, чтобы не сдохнуть с голоду.
Так что, господа, требуйте больше! Чем рисовать за копейки, лучше на диване поваляться. Это уже моё выражение.